Такие правила бирюлины(компьютерный жаргон)

Хотя "ЛУКойл" и не построил ни одного нового НПЗ, это одна из немногих нефтяных компаний, бойко инвестировавших во модернизацию своей нефтепереработки. О стимулах к технологическому обновлению мощностей вертикально интегрированных нефтяных компаний рассказывает вице-президентом компании Леонид Федун.

Леонид Федун

Фото: Игорь Мухин/Agency.Photographer.ru

- "ЛУКойл" на последние годы достаточно энергично вкладывает капиталы в нефтепереработку. Но вы потому как могли и нисколько этого не делать...

- Мы отталкивались от роста автомобилизации в стране и от того, что держава будет стимулировать переработку нефти в России, ужесточать экологические требования. Но для того, чтобы модернизировать всю отрасль до стандарта "Евро-5" , необходимо, по нашим оценкам, от 600 миллиардов до триллиона рублей инвестиций. Поскольку их нет, в России больше половины топлива не отвечает более того базовым стандартам качества.

- А помимо директив государства иными, рыночными механизмами модернизация нефтепереработки не стимулируется?

- Нигде в мире. Выгоднее вложить 300 миллионов долларов, выстроить колоссальный "самовар" и продуцировать дешевое низкокачественное топливо. А автопроизводителям - действовать под такое топливо двигатели. Но страна это не устраивает, оно заботится о самочувствие граждан и об экологии. Не будь такого принуждения, никто ни в США, ни в Европе не производил бы обычный бензин.

- Вот вы сказали про подъем автомобилизации, ба поставки топлива на рынок почему-то следовать этим ростом не успевают.

- Потому что ни вы, ни я не знаем, сколь поставляется на самом деле. Есть "серая зона", которая составляет на глаз 30-40 процентов рынка. Это то, что продается посредством АЗС, не принадлежащие нефтяным компаниям. Общий увеличение рынка составляет пять-семь процентов в год, без катаклизмов он продолжится до 2020 года, подчас по числу автомобилей на одну семью мы догоним такую страну, как Италия.

- Есть мнение, что монополизация региональных рынков такому росту не способствует.

- Конкуренция на рынке нефтепродуктов весьма высокая, что бы там кто ни думал и ни говорил. Ценовая конкуренция идет на уровне сбытовых сетей, потому что что нынче самая высокомаржевая реализация как раз на российском рынке и из-за него идет борьба. Причем не между нефтяными компаниями: половинка АЗС в России принадлежит независимым ритейлерам. Мы, например, даже в Нижегородской области имеем только 30 процентов розничного рынка.

- А оптового?

- Оптового - 80 процентов. А что, вы хотите ещё три НПЗ там построить? В Болгарии единственный НПЗ, в Венгрии один, в Австрии один. И никто не говорит, что там монополия. Если "ЛУКойл" поднимает розничные цены в Болгарии, туда станет выгодно везти бензин из Венгрии. В России то же самое: если в Нижегородской области наши 30 процентов АЗС поднимут цены, то остальные будут закупать топливо в других регионах. Если отличалка в десять долларов вслед тонну - уже выгодно поставлять бензин с соседнего НПЗ. Вся Россия потому поделена на сбытовые зоны, и в Европе то же самое, и весь мир ни с того ни с сего работает. В Европе любой предприятие закрывает 150-300 километров, в России - 500 километров, хотя это и неправильно. Плюс балансировочные заводы, которые уравновешивают рынок.

- В России такую образ какие заводы выполняют?

- Башкирия раньше была балансировочным узлом, в текущий момент мы видим в этом качестве свойский НПЗ в Кстово, планируем усилить там переработку до 20 миллионов тонн.

- Если конкуренция на рынке и без того высокая, зачем в России строятся новые мини-НПЗ ? В США, например, цифра НПЗ после сорок лет сократилось в два раза, полторы сотни закрылись, причем в массе своей совершенно небольшие.

- Экспорт нефтепродуктов вместо нефти дает этим заводам дополнительно 50-60 долларов маржи с тонны, инак на внутреннем рынке их наличие минимально. Если Россия примет сильнее жесткие технические требования к нефтепереработке, то мини-НПЗ и у нас либо закроются, либо вынуждены будут вкладывать большие финансы в модернизацию. Современный НПЗ это не полтора миллиона тонн переработки, однако самое меньшее семь-восемь миллионов. У тех, кто меньше, в отлучке будущего. Исключение - районы Севера, где иных вариантов снабжения топливом, кроме таких "самоваров", нетрудно нет.

- А отчего в США и Европе существуют независимые нефтеперерабатывающие компании, а у нас нет?

- У нас было два независимых центра нефтепереработки - Башкирия и Москва, сегодня идет ход их включения в вертикально интегрированные нефтяные компании. Это вопросительный мотив не экономики, а политики, экономически они быть могут, хотя у них и нетушки средств на глубокую модернизацию, это под силу только интегрированным компаниям.

- Есть такая шутка, что модернизация не нужна, вследствие того что что даже русский мазут в Европе ладно продается.

- Экспортируя мазут, любая группа теряет по сравнению с дизелем до 100 долларов маржи с тонны (маржа экспорта дизеля - возле 200 долларов. - "Эксперт"). Это невыгодно, и в течение десяти лет Россия должна от этого оставить (пока ничто не предвещает такого развития событий, см. график 6. - "Эксперт"). Если мы недавно производили в Перми три миллиона тонн мазута, то в этом году произведем меньше одного миллиона тонн. Дальше построим установки коксования и будем реализовать кокс на электростанции.

- Если бы нефтяные компании хотели покинуть от производства мазута, выход светлых нефтепродуктов в России бы не падал.

- Он падает, оттого что компании увеличивают загрузку заводов, которые к этому не готовы технологически. А любая реконструкция - это долгий и дорогостоящий проект, на тот, что нужно до десяти лет.

- Правильно ли мы понимаем, что в текущее время нефтяные компании заняты мелкой модернизацией, связанной с переходом на евростандарты, а до крупных проектов, до повышения выхода светлых нефтепродуктов руки не доходят?

- Россия производит довольно бензина, не необходимо больше. К 2015 году для внутреннего рынка будет нужно не побольше 43 миллионов тонн. Вообще все нефтепродукты будут потребляться в России, кроме дизеля, который и сейчас идет на экспорт в Европу. А что касается цены и качества дизтоплива, то свой пермский НПЗ сейчас паче современнейший и конкурентоспособный, чем некоторые заводы Финляндии, Германии и Швеции (оптимизм "ЛУКойла", реконструирующего свою нефтепереработку, понятен, при всем при том даже самые передовые его заводы далеки от технологического совершенства, см. таблицу 1. - "Эксперт").

Заграница им поможет

- Если бы у вас не было своей сети АЗС в Финляндии, смогли бы вы сбывать там ДТ?

- Да. Просто теряли бы 18-20 долларов с тонны. Ну, может, вхождение на рынок происходило бы медленнее. Да и без розницы чистая маржа от экспорта нефтепродуктов сквозь Приморск была 110 долларов с тонны, наш терминал в Высоцке загружен под завязку. И продаем дизель мы не только туда, где у нас АЗС. Основной середина поставки - Роттердам, где страсть сколько оптовиков, продаем дизтопливо в Сингапур, откель оно вслед за тем распределяется по всей Юго-Восточной Азии.

- Сети АЗС в Европе сейчас продаются?

- Продаются. В Черногории ради каждую заправку хотят пять миллионов евро. Желающих никак нет - если такую сумму дисконтировать по годам, то она убивает всю экономику.

- Про американские НПЗ не эдак давнехонько вы говорили то же самое.

- Так и есть. Собственники ориентируются на маржу затем урагана Катрина, 20 долларов с барреля. Она искусственна, оттого что вызвана форс-мажором. Скоро это пройдет. Мы в перспективе двух-трех лет могли бы взять завод в Штатах.

- Какая цена справедлива для западноевропейского завода средней мощности с выходом светлых 70 процентов?

- Сегодня для простого завода тонна переработки стоит 100 миллионов евро, то есть эдакий завод должен стоить полтора миллиарда евро. Это только стоимость "железа", оборудования. Дальше вопрос встроенности завода в рынок, его синергии и в такой степени далее. Построить завод с нуля было бы в два-три раза дороже. К тому же ни одна держава ЕС не даст разрешения из-за идеально безумных экологических требований.

- А в Европе какие рынки вам больше интересны?

- Все рынки интересны, потому как что разница в поставках нефти от Роттердама до Бильбао - один-два доллара вслед за тонну, то есть разницы никакой.

- Если сырье стоит одинаково, означает ли это, что заводы конкурируют приятель с другом?

- У большинства, как и в России, есть свойский рынок, на который они работают. Мы были вынуждены сформировать свою сеть АЗС под Плоешти, в силу того что что там жесткая конкуренция (в Румынии еще три работающих НПЗ), в Болгарии завершаем ее создание под расширение Бургаса до 10 миллионов тонн. Есть балансирующие заводы в портах, в Роттердаме, которые принадлежат мейджорам и сидят на нефти Северного моря, где добыча падает на семь-восемь процентов в год. Через три-четыре года они их будут продавать либо будут вынуждены зависеть от нас или от арабов.

- Однако руководство считает, что российская нефть должна перерабатываться в России, а не на европейских заводах.

- Сейчас такие правила игры: пошлины на экспорт нефти запретительные. Для России было бы идеально, чтобы она продавала на экспорт не 200, а 100 миллионов тонн нефти и экспортировала нефтепродукты, полученные из этих 100 миллионов тонн.

- Насколько экспорт нефтепродуктов сейчас выгоднее экспорта нефти?

- Если брать чистую доходность, то продажа нефтепродуктов на 60 процентов эффективней, чем нефти, и оттого вложения в нефтепереработку оправданны. Но для инвестиций необходимы госгарантии. Экспортные пошлины на нефть сейчас определяются федеральными законами, а разница между ними и пошлинами на нефтепродукты - решениями правительства. Поэтому выгодность экспорта нефтепродуктов всего ничего предсказуема. Мы считаем, что необходимо закрепить дифференциал между пошлинами на нефть и нефтепродукты в федеральном законе. Хотя бы на десять-пятнадцать лет, в то время как вклады в нефтепереработку не начнут окупаться.

Keywords: